michel 21.07.2012 в 14:57


Что зашифровано в шедеврах живописи II ~ What is hidden in a painting masterpieces


Леонардо да Винчи «Тайная вечеря» (1495–1497)

Дэн Браун своим толкованием картины взрывает христианскую традицию. Во фреске сочинитель бестселлера углядел некий тайный смысл, намеренно вложенный в нее художником. Браун утверждает, что справа от Иисуса да Винчи изобразил не апостола Иоанна, как считалось до сих пор, а Марию Магдалину, причем не просто как спутницу Христа, а как его жену. В пространстве между Иисусом и Магдалиной ему видится зашифрованная латинская V  — символ женского начала. А вместе их фигуры будто бы составляют М — знак Марии Магдалины. Интрига романа заключается в том, что якобы у Марии от Иисуса был ребенок, увезенный в Марсель и ставший родоначальником французской династии Меровингов, потерявшей престол в VIII веке. С того времени существует закрытый союз, хранящий эту тайну, члены которого стремятся вернуть власть династии Иисуса. Чуть левее изображена рука с ножом , которая, по мнению писателя, не принадлежит ни одному из апостолов и символизирует враждебные Меровингам силы. Справа его заинтересовал поднятый палец Фомы — жест, которым каноническая иконография якобы наделяла только Иоанна Крестителя (если это так, то получается, что с картины исчез еще один апостол, а Иоанн Предтеча оказался воскресшим, принимая участие во всей истории). Однако за измышлениями Брауна стоят лишь незнание канонов и богатая фантазия.

Так, иконографический тип апостола Иоанна всегда отличала известная женственность, и существует масса картин, где он изображен таким, как у Леонардо. Буквы V и М  вполне можно расставить по всей картине, как, впрочем, и найти другие «шифры», например букву W — в христианской иконографии символ гермафродита. Нет сомнений и в том, что рука с ножом принадлежит Петру: этот нож присутствует в евангельских сюжетах. А поднятый палец — универсальный жест призвания во свидетели небесных сил.

Пока Леонардо писал, его работу каждодневно контролировал приор монастыря, и он, разумеется, обратил бы внимание на любую вольность в толковании Нового Завета. Во всяком случае, у нас нет никаких оснований утверждать, что он тоже был в тайном союзе сторонников Меровингов. Фреска да Винчи интересна совсем не ложномистической тайнописью. На самом деле это первое изображение пасхальной трапезы, где апостолы не представлены застывшими статистами. Автор создавал картину-драму, картину, передающую живую реакцию учеников на слова Учителя: «Один из вас предаст меня» (именно этот момент запечатлен на фреске). Но как можно было передать эту реакцию на фреске? Тут не обойтись без жеста. Язык жестов был хорошо разработан в канонической традиции, но да Винчи существенно расширил его «словарь». «Тайная вечеря» насыщена канонической символикой, однако многие жесты героев — находки Леонардо, которые впоследствии копировались другими художниками как готовые знаковые формы.

Иисус. Здесь чистый канон: большой палец его правой руки касается скатерти, остальные приподняты. Это традиционный жест сожаления: Христос опечален тем, что его слова привели апостолов в такое смятение. Левая рука лежит ладонью вверх — знак внутреннего спокойствия и согласия с волей Отца.

Иоанн. Пальцы остолбеневшего апостола судорожно сцеплены. Этот жест после Леонардо стал обозначать пассивность, созерцательность, самоуглубленность, неспособность к активным действиям.

Петр, привстав, спрашивает Иоанна: кого, по его мнению, Учитель имеет в виду (это трактовка самого Леонардо). Его переполняют гнев и скорбь, и как человек действия Петр сжимает в правой руке нож, чтобы покарать отступника. Этим ножом он потом отсечет ухо одному из стражников, пришедших арестовать Христа.

Иуда. Как казначей общины в правой руке он сжимает кошель. Левой, которой апостол как бы защищается, он опрокидывает солонку: в христианстве и многих других культурах — знак беды.

Андрей всплеснул руками, так его поразили слова Учителя. Критики сходятся в том, что жест этот отражает прямоту, непосредственность его натуры (недаром он Первозванный): апостол искренне не понимает, как это вообще возможно — совершить предательство.

Иакова Младшего, как пояснял в одном из писем Леонардо, более всего заботит нож, который схватил Петр.  Левой рукой он касается спины Петра, дабы умерить его пыл.

Варфоломей подался всем телом в сторону Христа. Он — такова трактовка большинства критиков — никак не может осмыслить то, что сказал Иисус.

Симон. Самый рассудительный из апостолов. Его руки как бы говорят: «Такого не может быть» — реакция, по мнению исследователей, сходная с реакцией Андрея, но более сдержанная, идущая от разума, а не от чувства.

Фаддей. Его рука застыла в жесте, каким обычно удостоверяли истинность произнесенного. Фаддей подозревает в предательстве кого-то из сотрапезников. Полагают, что в образе Фаддея да Винчи изобразил самого себя.

 

Диего Веласкес «Менины» (1656)

Придворный живописец короля Филиппа IV — Диего Веласкес закончил работу над картиной «Менины» в 1656 году. Что за сцену изобразил художник, искусствоведы спорят до сих пор. Так, Поль Лефорт считает, что полотно вообще лишено сюжета и представляет собой что-то вроде моментальной фотографии. Куда больше распространены две другие точки зрения. Согласно первой, Веласкес изобразил момент работы над портретом испанского короля и королевы, когда в мастерскую вошла их дочь — инфанта Маргарита. По другой — инфанта сама была моделью художника, а ее августейшие родители пришли проведать дочку.
Прямо противоположна версия Александра Якимовича, полагающего, что полотно — манифест свободы художника от всяких дворцовых условностей и ограничений. Но самое интересное объяснение сюжета «Менин» принадлежит Владимиру Кеменову, который полагал, что Веласкес изобразил картину в картине. Он пишет «Менины» как он пишет «Менины», по отражению в зеркале. И для этого есть некоторые основания.

Инфанта Маргарита — пятилетняя дочь испанского короля Филиппа IV и королевы Марианны Австрийской. Вряд ли Веласкес сейчас занят ее портретом — огромный холст, за которым работает художник, никак не подходит для изображения маленькой девочки. Такой размер (примерно 3 Ч 3 м) имеет только одна его картина — «Менины».

Зеркало. В нем отражаются родители инфанты Маргариты. Версия, что они позируют художнику, тоже может быть поставлена под сомнение — нет ни одного свидетельства, чтобы подобный парный портрет существовал. Короля и королеву всегда писали отдельно. Да опять же размер холста на картине не подходит для такой работы.

Ключи на ремне Веласкеса — знак того, что он занимает дворцовую должность: художник отвечал за открывание и закрывание дверей.

Менины. Менинами назывались молоденькие девушки-фрейлины.

 

Кацусика Хокусай «В морских волнах у Канагавы»

Творчество японских художников настолько пропитано традиционной философией, что многие их произведения можно рассматривать как трактаты

Кацусика Хокусай (1760–1849) — один из крупнейших японских художников — оставил потомкам несколько тысяч удивительных по глубине содержания и совершенству исполнения гравюр. В молодости он учился у Кацукавы Сюнсё, мастера бытового жанра укиё-э — «картин проплывающего мимо мира». Хокусай остался верен этому жанру, обогатив его интересом к пейзажу. Жизнь Кацусики была нелегка: денег, которые удавалось выручить за гравюру, хватало лишь на рисовою лапшу. Но, трудясь, художник все же скопил небольшую сумму и на склоне лет удалился на покой. Однако его внук умудрился прокутить все сбережения деда, и в 70 лет Хокусаю пришлось вновь взяться за кисть. Это не избавило его от нищеты, до конца своих дней художник жил при храме. Гравюры, созданные Кацусикой в последний период, считаются вершиной его творчества. Над альбомом «36 видов Фудзи» художник работал в 1820–1830-х годах. Один из самых известных в нем листов называется «В морских волнах у Канагавы» (Канагава — префектура в центральной части Японии на побережье Токийского залива). Его мы и предлагаем вниманию читателя.

Взгляд на мир Хокусая естественным образом отвечал главному принципу дальневосточной философии: все сущее рождается в результате взаимодействия двух противоположных сил космического порядка ян и инь. Ян — мужское, активное, светлое начало; инь — женское, пассивное, темное. На гравюре «В морских волнах у Канагавы» изображен момент полного триумфа женского начала, заключенного в гигантской волне, готовой поглотить лодки рыбаков. Но в представлении японцев ни одна из сил не может полностью взять верх над другой, и ровно в тот момент, когда победа одной из них кажется неминуемой, маятник начинает двигаться в обратную сторону. Так что усилия гребцов не напрасны.

1 Вулкан Фудзияма — один из главных национальных символов Японии, воплощение мужского начала ян. По легенде, божественные супруги Идзанаги и Идзанами, сотворившие Японские острова, в первую очередь создали Фудзи.
2 Граница снежного покрова Фудзи указывает на то, что дело происходит ранней весной, когда начинается сезон ловли тунца.
4 Пелена над Фудзиямой говорит о том, что на гравюре изображено раннее утро (запад еще пребывает в предрассветной дымке). Это время, когда светлое начало постепенно начинает брать верх над темным.
5 Волна и вообще водная стихия — символ темного женского начала инь. Хокусай, видимо, чтобы подчеркнуть крайнюю степень преобладания этого начала, изобразил весьма редко образующуюся гигантскую, высотой 12–15 м, одиночную пирамидальную волну, которая возникает, когда несколько волн меньшей величины накладываются друг на друга.
6 Облако-волна. Хокусай широко использует принцип «единства созвучий» — подобия «всего во всем». Эта даосская формула была очень популярна у японских живописцев, поскольку художественная традиция пришла в Страну восходящего солнца из Китая. В данном случае облако, ползущее по небосклону, имеет вид растопыренной руки и уподоблено большой волне, занесшей свою «лапу» над рыбаками.
7 Брызги, которые ассоциировались со снегом и цветами сакуры, — традиционный японский символ мимолетности, хрупкости. В данном случае мимолетности бытия, хрупкости человеческой жизни.
8 Вторая волна. Она меньше первой и по форме очень напоминает Фудзи. Поместив ее на гравюре, художник еще больше подчеркнул полное торжество темного начала. Двойка — это число инь (число ян — единица). Здесь же присутствуют сразу две «двойки» — две горы плюс две волны.
9 Подпись автора «Бывший Хокусай, теперь Иицу». За 10 лет до создания гравюры Хокусай, готовясь уйти на покой, передал свое имя лучшему ученику (таков был обычай) и взял себе другое — Иицу. Вернувшись к работе, он вынужден был вернуть себе прославленное имя.
 

Сальвадор Дали «Мадонна Порт-Льигата»

Действительно, фрейдист, глядя на картины Дали, без труда диагностирует у художника склонность и к нарциссизму, и к параноидальным галлюцинациям, и бог знает к чему еще. Но любой психолог подтвердит, что душевное расстройство часто есть плата за некие сверхспособности. В случае с Дали это редкое умение реалистично изображать фантастические образы, рожденные подсознанием. Иными словами, способность к сюрреализму.

Разные психологические школы (Юнга, Кречмера, Ганнушкина) сходятся в одном: люди по врожденному способу восприятия мира делятся на две большие группы — реалистов и аутистов (речь не идет об аутизме как болезни). Различия в их мировосприятии лучше всего проявляются как раз на художественных полотнах. Реалисты изображают мир таким, каков он есть (с позиции здравого смысла). Аутисты же воспроизводят не столько действительный мир, сколько то, во что он претворяется, будучи пропущенным через глубины их подсознания. Изображение у них получается искаженным — либо символическим, то есть не имеющим к реальности никакого отношения (портреты, составленные из геометрических фигур, как, например, «Кариатида» у Модильяни), либо сновидным — когда искажаются только пропорции реального объекта («Купание красного коня» Петрова-Водкина).

Считается, что в людях со здоровой психикой может присутствовать только один психический радикал, как говорят психологи — либо реалистический, либо аутистический. Поэтому реалисту никогда не будет созвучна картина мира аутиста, и наоборот. Безусловно, один способен понять другого, живо интересоваться его мировосприятием, но полное погружение в мир своего антагониста невозможно. Однако в 1990-х годах было признано, что существует и третий тип — так называемые полифонисты, в психике которых присутствуют элементы обоих радикалов. Такое строение души свойственно очень немногим и, как правило, связано с патологией. Около 60% полифонистов страдают разными формами шизофрении, остальные 40% мучаются от неврозов и психозов. Но если у полифониста есть художественный дар, он способен на то, что недоступно другим: передавать образы своего воспаленного подсознания в привычных для реалиста формах. Такими полифонистами были Босх, Грюневальд, Филонов… Таким был и Дали. Как у всякого полифониста, у Дали имелся целый букет психических проблем. В первой половине жизни — это бредовое ожидание воскресения умершей в 1921 году матери и желание вступить с ней в инцестуальную связь. Избавиться от этих мечтаний, рожденных в глубинах подсознания, Дали удастся только в 1949–1950 годах. Центральным произведением этого переломного периода — может быть, самого важного в жизни Дали — считается «Мадонна Порт-Льигата», написанная в 1949 году в деревушке Порт-Льигат на северо-восточном побережье Испании. Задача интерпретатора облегчается тем, что Дали живо интересовался психоанализом, поэтому его работы наполнены символами и аллегориями, которые можно «прочитать» с помощью фрейдистского или юнгианского «ключа». Но на картине присутствуют и традиционные христианские символы, которыми художник был в то время увлечен. Таким образом, символическое пространство «Мадонны Порт-Льигата» состоит из двух семантических рядов: психоаналитического и традиционного, которые дополняют друг друга.

Богоматерь на картине имеет явное портретное сходство с Галой — женой художника. Согласно представлениям как фрейдистов, так и юнгианцев, это говорит о том, что образы матери и супруги в сознании Дали слились в единое целое. Художник наконец избавился от своих полуосознанных мечтаний о воскресении матери: теперь она суть одно целое с Галой, а значит, жива.
Расколотое чело — свидетельство незавершенности процесса перехода Дали к новой психологической реальности.
Руки Марии сложены в оберегающем жесте.

Младенец Христос — это сам Дали, не устававший подчеркивать свою «божественность». Он покоится как бы в утробе Марии. Теперь для Дали слияние с матерью — это не извращение (инцест), а естественное единство матери и ребенка.
«Окна» в теле Богоматери и Иисуса — юнгианские символы перевоплощения, прорыва в иную реальность, где мать и сына связывают новые узы.
Держава и голубой шар — символы земной и небесной сфер, атрибуты божественного младенца.

Морской еж — редко встречающийся в иконографии эпохи Возрождения символ жизненной силы.
Рыба — традиционный символ Иисуса.
Раковина — символ Венеры, богини любви

Раковина и яйцо представляют собой явную аллюзию на традиционные в христианской иконографии образы Бога Отца и Святого Духа: первого обычно изображают в виде небесного старца, царящего над миром, под ним помещают слетающего с небес белого голубя — символ Святого Духа. Художник вместо голубя написал яйцо, которое есть знак тварного мира. Дали поместил его над головой Мадонны, дабы подчеркнуть, что «именно над этой головой сосредоточено наибольшее притяжение, к ней тяготеет мир». Раковина представляет собой (и в психоанализе, и в традиционной иконографии) символ женского начала, материнского лона. То, что вместо Творца художник поместил раковину, свидетельствует, по Фрейду, о том, что Дали еще не изжил страх, который внушал ему отец как мужчина-соперник.

СТАТЬЯ ОТСЮДА 



Рекомендовать запись
Оцените пост:

Откуда приходят на эту запись за последний месяц   1 день 10 дней 30 дней

Нет данных

Рекомендовал эту запись

Интересно!

  • (0/0)
Рекомендував цей запис
  • (0/0)
Рекомендовал эту запись
  • (0/0)
  • (0/0)